euskara exotica

л и н г в и с т и к а

статьи по лингвистике,
ссылки на самые интересные сайты,
посвящённые языкознанию и языкам мира

поиск
Содержание

Лингвистика
Контенсивная...
Структуры...
Реконструкция...
Типология...
Переводчику

Линии развития языковых структур

(на примере аффиксальной структуры)

Кирилл Панфилов

Сохранить статью в zip

Эпиграф

Первой предпосылкой и исходным моментом такого взгляда является тот факт, что в отдельных языках сосуществует несколько типов, причем нас не интересует, каким путем эти типы установлены. Это положение, которого придерживаются советские лингвисты...
Второй предпосылкой указанной типологической концепции является общая тенденция современной лингвистики к созданию новой грамматики, согласно которой язык понимается как система. Для типологии также важно понимание языка как системы...
Основные вопросы, которые интересуют нас при этом, следующие: какие элементы могут выступать в определенном языке, а какие не могут? Какие элементы обязательно сосуществуют? Какой элемент с необходимостью вызывает появление другого и какие элементы не связаны подобным образом? Какие элементы вызывают отсутствие других?
В. Скаличка. О современном состоянии типологии (Новое в лингвистике: Вып. III. — М., 1963. — С. 19-35)

Структура языка развивается не линейно, от простого к сложному типу, а претерпевает на пути развития модификации, связанные со сложностью совмещения разных языковых структур в пределах одного языка.

Под языковой структурой в статье понимается набор взаимосвязанных элементов и правил построения, находящих физическое выражение на разных языковых уровнях (традиционных морфологическом и синтаксическом, морфонологическом, иногда лексическом и фонологическом). Среди языковых структур, в разное время выделявшихся в разных типологических лингвистических концепциях, можно назвать номинативный, эргативный и активный строй, систему семантических согласовательных классов, флективную, агглютинативную и изолирующую морфологические структуры (и промежуточные языковые типы, например, основоизолирующий), инкорпорацию и полисинтетизм и некоторые другие.

Очень часто в языковой системе совмещаются несколько названных структур (а также некоторые не названные здесь), хотя при этом типологии очень мало обращают внимание на совмещение разнородных (разноуровневых) структур. Тем не менее, в языке, как правило, совмещаются такие структуры, как агглютинация и полисинтетизм (который часто неоправданно отождествляют с инкорпорацией), изоляция и компоненты активной языковой структуры (активной в концепции Климова, Захарова и других). Такое совмещение даёт довольно много для понимания языковой системы как единого целого, поскольку язык — это не механически совмещаемые морфология, синтаксис, лексика и фонология, а генерируемые в режиме реального времени элементы, которые можно анализировать с точки зрения разных структур (уровней языка). Важно понять, что эргативное построение фразы, например, существует не отдельно от эргативного порядка слов или эргативного падежа, а все они являются сегментными проявлениями единой языковой структуры.

Ситуация осложняется тем, что в одном языке могут сосуществовать проявления разных языковых структур. Наиболее характерный пример этому — меланезийские языки (бугийский, макасарский и др.), а также баскский и кетский языки, в которых в пределах одной фразы (а чаще в разных конкретных случаях) проявляются черты как эргативной, так и номинативной структур. Менее очевидный пример — черты активной типологии в языках нейтральной типологии (по большей части изолирующих) и номинативных языках т. наз. японско-корейского подтипа (о них ниже; терминология по Стадиальной типологический классификации языков, разработанной мной в 2000-2002 гг.).

Задача статьи — проанализировать некоторые сложные случаи такого совмещения и развитие языковых структур как на протяжении развития конкретного языка, так и в пределах глобального стадиального развития языков как типов. Необходимо выяснить, какие внутренние правила существуют для возможности совмещения структур, а также теоретически отследить те моменты, когда одна линия развития завершается и ей на смену приходит другая, какие линии могут идти параллельно и какие структуры можно выявить в языках мира для создания наиболее полной картины языковых систем и стадиального развития языков. Важно подчеркнуть, что объектом рассмотрения являются не элементы языка, а именно целые структуры, в свою очередь образующие системы.

Вероятно, для такого анализа есть смысл отказаться от понятия языкового типа и оперировать понятием языковой структуры, хотя это не избавляет от необходимости говорить о языковом типе как об определённой стадии языкового развития. Дело в том, что языковой тип — это очень большая абстракция, большое приближение, которое чаще всего очень контрастирует с реальным состоянием данного (конкретно взятого) языка. (Можно понимать тип языка так: это некое состояние языка, в котором несколько свойств соединяются в стабильное состоянии, наблюдаемое во многих языках с различными отклонениями; обычно одно или несколько взаимосвязанных свойств являются определяющими для структуры данного языка.) Для изучения системы данного языка важнее понять, какие языковые структуры он в себе содержит и каким образом они сосуществуют, не противореча друг другу.

Минимальный методологический аппарат, необходимый в этом случае, — те уровни языка, на которых могут физически проявляться те или иные языковые структуры, уровни представления и языковой материал. Среди уровней языка стоит выделить: фонологическую парадигматику, фонологическую синтагматику, морфемику, морфонологию, морфологию частей речи, морфологию служебных частиц, синтаксис атрибутивных сочетаний (не только с традиционными определениями, но и с числительными, с наречиями, если в качестве примера брать язык, близкий к русскому), синтаксис актантно-предикатных сочетаний, синтаксис простого предложения, синтаксис полипредикатных единств и синтаксис текста. Среди уровней представления наиболее значимыми являются формальное и семантическое представления (другие уровни — подтекст, графическое представление и др. — имеет смысл выделять на более глубоком этапе исследования). Языковым материалом в данном случае могут служить как тексты на различных языках мира, так и записи живой речи на некоторых доступных языках. Кроме того, ввиду обширности требуемого охвата языков возможно пользоваться чужими исследованиями и обзорами.

Языковые структуры можно рассматривать с точки зрения нескольких параметров: количественного, семантического, морфологического и диахронического. Под количественным параметром я подразумеваю относительную обогащённость данной структуры значимыми элементами. Семантический параметр изменяется очень сильно в зависимости от той структуры, которая рассматривается в данный момент. Например, для аффиксальной системы как языковой структуры это смысловая нагруженность, типы выражаемых значений и т. п. Морфологический же параметр применительно к той же аффиксальной системе выявляет т.наз. техническую сторону функционирования аффикса: насколько он тесно сращивается с остальными частями слова, сращивается ли вообще, насколько он по структуре близок к отдельной частице, какие изменения он претерпевает и в зависимости от каких условий. Это связано и с диахроническим аспектом анализа, о котором речь пойдёт позже. Повторюсь, что для других языковых структур и семантика параметров будет другая.

Языковых структур в пределах одного языка может быть разное количество; соответственно, и комбинироваться они могут по-разному. Ряд структур существует во всех языках без исключения; другие — только в языках определённого строя (с точки зрения той или иной типологической классификации).

Назову несколько распространённых языковых структур:

  • Фонологическая парадигма
  • Суперсегментная фонологическая парадигма
  • Тональная система
  • Фонотактические правила
  • Сандхи
  • Сингармонизм
    (и другие морфонологические правила и закономерности)
  • Морфемика
  • Изолирующий строй
  • Аффиксальная система
  • Агглютинативный строй
  • Полисинтетизм
  • Флексия (флективный строй)
  • Система частей речи
  • Функционирование разных частей речи в роли разных членов предложения
  • Именная система
  • Система замещения повторяемых слов (местоимения и аналоги)
  • Глагольная система
  • Дейксис
  • Система счисления
  • Атрибутивные отношения
  • Номинация
  • Выражение состояния
  • Модальность
  • Персуазивность
  • Актантно-предикатные отношения
  • Нейтральный синтаксический строй
  • Номинативный (аккузативный) строй
  • Эргативный строй
  • Активная система
  • Система классов
  • Полипредикативность
  • Инкорпорация
  • Лексика и её подсистемы
  • Текст

В качестве примера я кратко рассмотрю языковую структуру «аффиксальная система».

В первую очередь встаёт вопрос, что можно считать аффиксом, как его отличить от частицы. Если для флективных языков вопроса выделения аффикса как морфемы не возникает благодаря тому, что он явно является частью слова, то в агглютинативных языках (особенно таких, как манипурский или индонезийский) часто его нельзя отличить от отдельной частицы.

Среди многочисленных формальных критериев, которые могут играть роль при определении аффикса для разных языков, можно назвать несколько более или менее универсальных: жёсткая закреплённость позиции данного аффикса относительно корневой морфемы и других морфем (аффиксов), максимальная облигаторность (нефакультативность), отдельные элементы сандхи, а точнее, морфонологическая связь морфем между собой.

Исходя только из этих трёх критериев, легко можно понять отличие системы, например, бирманского языка от башкирского. В первом развитая сеть присловных частиц с большим диапазоном выражаемых значений создаёт иллюзию аффиксальной системы, но поскольку большинство из этих частиц (пожалуй, кроме выражающей наклонение предиката) употребляются факультативно, без морфонологической связи со значимыми словами и другими частицами, а многие из них могут оформлять не просто слова, а синтагмы, и допускают почти произвольную подстановку полнозначных слов и других частиц между собой и корнем или между несколькими частицами, то это даёт основание считать, что в бирманском языке нет аффиксальной системы. К слову, ни одному языку, даже таким классическим изолирующим, как китайский и вьетнамский, не противопоказано наличие аффиксов (вроде кит. -r с размытым значением), так же как и языкам с высокой степенью флективности (санскрит, древнегреческий, русский, чеченский) не противопоказано употребление присловных частиц, способных удаляться от слова, с которым они наиболее связаны, на допустимо произвольное количество слов ("мне не очень же приятно, когда ты так делаешь"). В башкирском же языке всё с точностью до наоборот. Факультативность употребления аффиксов если и развита, то только в именной системе (в глагольной она встречается нечасто), но есть множество облигаторных аффиксов (опять-таки, особенно в глагольной системе). Многие, если не большинство аффиксов, имеют отчётливо выраженные морфонологические связи с другими морфемами (сингармонизм, оглушение и озвончение согласных, подбор согласных по месту и способу образования, ср. варианты аффикса множественного числа имён -лар, -тар, -дар, -[th]ар с различными гласными в зависимости от ряда корневой гласной). Завершает картину тот факт, что в цепочках аффиксов, как и в большинстве других агглютинативных языков, каждый имеет закреплённую позицию (хотя каждая позиция может быть представлена нулём). Из чего можно сделать заключение о развитой аффиксальной системе в башкирском языке.

Естественно, любая языковая структура мобильна, и теоретически можно допустить, что исследователю может встретиться язык, в котором признаки аффиксальной системы проявляются неявно или частично, и он будет находиться на границе между языками с этой системой и языками без неё (причём вторые названные диахронически предшествуют первым).

Если говорить о диахроническом аспекте, важно понять, когда и почему возникает рассматриваемая языковая структура.

Одна из важнейших причин, на мой взгляд, — это утеря большинством аффиксов (бывших частиц) такого определяющего признака изолирующих (нейтральных) языков, так факультативность употребления. Распространение облигаторности влечёт за собой закрепление позиции в слове, а частотность употребления аффикса (связанная с облигаторностью) ведёт к появлению различных морфонологических связей между морфемами.

Вопрос, что является причиной для чего — облигаторность для частотности или наоборот, — следует, вероятно, решить в пользу частотности употребления данного элемента (частицы, трансформирующейся в аффикс). Это, в свою очередь, глобально связано с развитием той или иной синтаксической структуры (например, номинативного или эргативного строя). А развитие синтаксической структуры всегда связано с развитием морфологических элементов, т.к. без них синтаксическая структура являет собой образец нейтрального строя (например, китайские фразы Wo dapo le chawan «Я (wo) разбил (dapo le) чашку (chawan)» и Chawan dapo le «Чашка (chawan) разбилась (dapo le)» благодаря диффузной семантике предиката вне контекста системы этого языка могли бы позволить отнести его к эргативным, не будь в нём других примеров, иллюстрирующих номинативное начало, например, показатель объекта -ba, аналогичный винительному падежу номинативных языков и если бы не тот факт, что в любых примерах из этого языка синтаксическим конструкциям почти не находится морфологической поддержки, т. е. общий системный фон ещё не получил полностью выраженной той или иной синтаксической окраски).

Таким образом, параллельно развиваются аффиксальная и синтаксическая структуры. Это не значит, что в нейтральных (изолирующих) языках неразвитый синтаксис, просто в них нет достаточно чётких по структуре актантно-предикатных отношений, выраженных в синтаксисе и морфологии.

Становление аффиксальной системы состоит в закреплении за тем или иным служебным элементом относительной позиции в слове (и частичной или полной утрате факультативности употребления) и в появлении морфонологических связей с соседними элементами. Если отсутствует один из этих признаков либо они проявляются не у всех аффиксов, то это не даёт основания отказываться от определения данной структуры как аффиксальной системы. Важно понять, что такое определение возможно только при анализе всей системы (а конкретно — всех проявлений данной языковой структуры в данном языке).

Между строк. С развитием структуры языка связано понятие дрейфа языковой структуры, т. е. отклонение от основной линии развития. Так, если принять в качестве рабочей гипотезы, что развитие каждой структуры идёт от простейшего к сложному, то нетрудно привести несколько примеров, которые явно противоречат этому: например, полинезийские языки и ряд индоевропейских, в которых исторически флективное состояние сменяет агглютинативное. В некоторых полинезийских происходит распадение аффиксальной структуры, которая, судя по некоторым признакам, начала развиваться в них относительно недавно (порядка трёх или четырёх тысяч лет назад). Связано ли это с влиянием некоторых менее морфологически развитых языков или с другими причинами, судить трудно, но факт, что на общем фоне полинезийских (и, например, родственных им микронезийских и южносулавесийских языков) язык острова Пасхи обладает очень скудной (а точнее, разрушенной) аффиксальной системой, состоящей из нескольких элементов. Другое дело, что в этих языках аффиксальную систему с успехом подменяет система присловных частиц, балансирующая на грани трансформации в аффиксальную. В упомянутых же индоевропейских (индоиранские, армянский, английский, африкаанс, креольские) разрушение аффиксальной системы имеет своей причиной разные, но сходные по характеру влияния чужеродных языков.

Вернёмся к тому моменту, когда аффиксальная система развилась в некоторое стабильное состояние, позволяющее говорить, что перед нами действительно аффиксы, а не частицы. Оказывается, что и в этом случае эта языковая структура выглядит очень разнородной в разных языках. Связано это с теми языковыми структурами, которые развиваются параллельно с данной. Не в последнюю очередь разные ограничения на свободное развитие аффиксальной структуры накладывают такие факторы, как особенности фонологической синтагматики языка, правила построения морфем, синтаксические тенденции развития, семантические особенности, особенности распределения ролей разных членов предложения между частями речи, возможность инкорпорации, наличие семантически-согласовательных классов и противопоставления активного и инактивного начал.

Обычно с установлением стабильной аффиксальной структуры можно говорить о функционировании в языке агглютинативной структуры, которая также неоднородна. Достаточно сравнить тюркские и кечуа-аймаранские языки, с одной стороны, с некоторыми дагестанскими — с другой. В первых агглютинативный характер проявляется в «классическом» виде, во вторых осложнён различными морфонологическими особенностями вроде аблаута и др.

В любом случае для аффиксальной системы, сопряжённой во времени с агглютинативной структурой, можно найти несколько практически универсальных или фреквентивных (т. е. частотных) свойств. Одним из них является полисинтетизм. Его часто смешивают с инкорпорацией, поэтому имеет смысл чётко разграничить их: полисинтетизм — это способность слова включать в себя несколько аффиксов подряд (в некоторых языках до 12, о большем количестве нет сведений), а инкорпорация — это включение одного слова в структуру другого так, что они образуют синтагму, а не являются продуктом словосложения как способа словообразования. Наличие полисинтетизма во многих агглютинативных языках вызвано тем, что каждый аффикс выражает преимущественно одно значение (исключение составляют, пожалуй, только глагольные парадигмы и согласовательные классы), а следовательно, чтобы выразить несколько значений, нужно включить в состав слова несколько аффиксов. Частным проявлением полисинтетизма является полиперсонное, или многоличное, спряжение глагола.

Возникновение как полисинтетизма, так и инкорпорации всегда нужно искать в предшествующих стадиях развития языковых структур. Например, инкорпорация в нейтральных языках — это просто включение объекта в состав глагольной группы, в которую могут входить частицы, выражающие лицо, число, временные и модальные категории и т. п. Позже, при развитии аффиксальной системы, частицы становятся аффиксами, а поскольку порядок слов остаётся неизменным (порядок слов просто так не меняется), то объект приобретает способность быть включаемым в предикат со всем его грамматическим оформлением.

Полисинтетизм как языковая структура постепенно разрушается при развитии флективности, так как одно из важнейших свойств флективности — это кумуляция, объединение в одном аффиксе нескольких грамматических значений. Инкорпорация в силу того, что она тесно связана с полисинтетизмом, препятствует развитию флективности.

Среди особенностей аффиксальных структур, препятствующих развитию флективности, стоит назвать ещё сочетание правила больших наборов и правила одностороннего расположения.

Первое заключается в том, что развитие флективности блокируется значительными наборами (порядка двадцати) однорядных и однопарадигматических аффиксов в некоторых агглютинативных языках. Например, в банту языках — классно-числовыми показателями, сплавление с которыми, например, падежных показателей затруднило бы идентификацию и тех, и других. К слову, кроме флективности, блокируется и развитие падежной системы (как в фула и в некоторых других западно-атлантических). По тому же принципу происходит блокировка развития флективности (и согласовательных лично-числовых аффиксов) в корейском языке, где есть большой набор аффиксов наклонения и дополнительных обстоятельственных значений.

Данные утверждения ничего бы не стоили, если бы в большинстве аффиксальных языков не действовало второе из названных правил — правило одностороннего расположения, согласно которому все аффиксы реляционной семантики располагаются с одной стороны от корня (либо как префиксы, либо как постфиксы, в редких случаях ещё как конфиксы, инфиксы и трансфиксы, но не бывает так, чтобы падеж выражался префиксом, а число постфиксом) — за исключением аффиксов определительно-обстоятельственной семантики (артикли, аффиксы способа действия и т. п.).

К слову о банту и западно-атлантических языках, хоть они и приведены в качестве примера: в них указанная схема нестабильна в силу того, что классная система начинает разрушаться, поэтому и есть черты флективности. Разрушается, скорее всего, не до полного уничтожения в будущем, а в сторону сильного сокращения парадигмы до того условного момента, когда правило больших наборов перестанет быть актуальным.

Кроме морфологических различий, некоторые содержательные особенности также привносят свои особенности. Например, известно, что прилагательные как часть речи начинают развиваться только в языках с аффиксальными структурами, а до этого они семантически неразличимы с предикативными частями речи и просто употребляются в двух ролях (первична функция предиката, но есть и функция определения). Но такое развитие происходит далеко не во всех языках. К примеру, в некоторых семитских (в частности, литературном арабском) при их развитой флективной морфологии всё же качественные определения — это подкласс глаголов, у которых есть парадигма спряжения. В связи с этим и общая морфологическая схема выглядит несколько смещённой по сравнению с языками, где прилагательные развились. Развитие прилагательных предполагает как минимум небольшое увеличение количества аффиксов и утяжеление именной чаши весов морфологии, тогда как в противном случае с явным отрывом перевешивает глагольная. Флективность же в полном понимании этого слова наличествует в языках, в которых доли именной и глагольной морфологии примерно равны; в качестве примеров в этом случае можно привести славянские, нахские, саамский языки и — особо — семитские, где вместо падежной системы (присутствующей в некоторых языках) есть т.наз. система статусов (состояний), определяющих контекст и степень референтности имени.

В дополнение к вышесказанному стоит бегло обозначить типологию элементов аффиксальной системы. Если говорить о собственно аффиксах, то они различаются по позиции относительно корневой морфемы, относительно других аффиксов, по степени связанности с корнем и другими морфемами, способности отделяться от слова, сегментности/суперсегментности, типам и количеству выражаемых значений. Относительно корня аффиксы могут располагаться в пяти позициях:

1. постфиксально (иврит елед «мальчик» — еладим «мальчики»)

2. префиксально (иврит дерех «дорога» — базерех «в дороге»)

3. трансфиксально (иврит ахав «ел» — охев «ест, ем») и инфиксально (латин. vici «я победил» — vinco «я побеждаю»)

4. конфиксально (грузин. картвели «грузин» — Сакартвело «Грузия»)

и

5. дистантно (отделяемые префиксы в немецком, венгерском и литовском языках).

Относительно других аффиксов есть (если не учитывать естественный порядок аффиксов в соответствии с их значениями и позициями) только две позиции: вне и внутри другого аффикса. Вставка одного аффикса внутрь другого встречается достаточно редко, например, в некоторых филиппинских языках.

Различаются три главных степени связанности аффикса с корнем: нулевая (когда аффикс механически присоединяется к корню и ни один из этих элементов не претерпевает изменений: кечуа rumi «камень» — rumi-kuna «камни»), агглютинативная (когда в структуре аффикса и/или корня происходят незначительные изменения, не затрудняющие идентификацию аффикса вне контекста; примерами таких изменений могут служить сингармонизм гласных аффиксов в алтайских языках, оглушение или озвончение конечных согласных корня перед гласными или маркированными в этом отношении согласными, случаи ассимиляции и т. п., ср. турецк. odada «в комнате» — derste «на уроке») и фузионная, когда аффикс и соседние корневые звуки могут не только сильно изменять друг друга, но аффикс в неначальной форме может быть представлен нулём, дистантно влиять на корневые звуки и так далее (чечен. кIант «парень, сын» — множ. кIент-ий).

Те же три степени можно выделить и при анализе слияния аффиксов с другими аффиксами; особенность составляет тот факт, что в языках с флективными слияниями аффиксы могут сливаться друг с другом до образования единственного аффикса, как это исторически происходило в индоевропейских, в некоторых нахско-дагестанских и других (аварск. вас «сын, юноша», эрг. п. ед. ч. васас, абс. п. мн. ч. васал, эрг. п. мн. ч. васаз).

Статистически более частотной аффиксацией является сегментная, то есть использующая звуковые отрезки в качестве аффиксов. Но есть также и суперсегментная аффиксация, использующая в словоизменительных и словообразовательных целях суперсегментное изменение звуков корня и различных морфем. Например, в сербохорватском языке различение некоторых падежей происходит (если не учитывать контекст) тональными средствами; А.А. Реформатский приводит пример из языка шиллук, где jit с высоким тоном означает «ухо», а с низким «уши». По предварительным данным, часто суперсегментная аффиксация является сопутствующей сегментной даже в пределах одной словоформы.

Наконец, нужно сказать и о содержательной стороне аффиксальной системы, так как ни одна типология в идеале не должна обходиться без содержательного (семантического) анализа. Если говорить о том, какое количество способен выражать один аффикс, то, не придерживаясь большой терминологической точности, можно сказать, что оно колеблется от нуля до 5-6, ср. в сирийск. яуман способно передавать значения мн. числа и определённости (т. е. способности присоединять определение), рус. колхозница — ед. числа, жен. рода (и пола), именит. падежа, одушевлённости и некоторой другой грамматической информации, тогда как в кит. языке аффикс -r часто (но далеко не во всех случаях) является семантически пустым.

Типы выражаемых значений можно подразделять на несколько больших классов, имеющих свои подклассы. Главным является разделение на словоизменительные и словообразовательные аффиксы, причём есть типы аффиксов (например, показатели классов), относящиеся как к словообразовательным, так и к словоизменительным. Кроме того, во многих языках есть так называемые транспозиторы (не только аффиксальные), т. е. средства переведения одной части речи в другую. При таком переведении могут появляться и добавочные значения, например, значение лица в латин. creator «создатель» от creare «создать». Среди чисто словообразовательных аффиксов есть множественные подразделения по семантике, которые можно группировать по основным значениям (действие, объект), хотя даже основные значения в разных языках могут оказываться разными (можно ещё раз напомнить о том факте, что не во всех языках есть прилагательные, а следовательно, чётко выраженное значение признака, т.к. в этих языках признак скорее ассоциируется с состоянием — японский, корейский языки, большинство изолирующих и активных, семитские, ряд африканских). Можно сделать предварительное заключение, что семантика ряда словообразовательных аффиксов связана с типом языка и его основными структурами.

Среди чисто словоизменительных аффиксов можно выделить реляционно-согласовательные, реляционно-актуализирующие и реляционно-деривационные. Первые, помимо заключаемой в них информации о числе, роде, классе, падеже, лице и т. п. служат также для связи слов во фразе, т. е. осуществляют согласование и управление. Вторые не несут такой функции, но выражают значения, эксплицитность которых в языке является обязательной (например, время или вид, наклонение глагола). Реляционно-деривационные аффиксы лежат на границе со словообразовательными, так как выражают значения, факультативно использующиеся во фразе (например, способ глагольного действия).

В заключение этого беглого типологического обзора нельзя не отметить, что многие из указанных значений могут выражаться и другими средствами, например, редупликацией, супплетивными формами, порядком слов и иными аналитическими средствами.

Прежде чем снова вернуться к развитию аффиксальной системы, хочется напомнить, что выше я писал о перевесе глагольной либо именной морфологии в разных языках. Некоторые учёные (например, А. Кэйпелл, А.А. Леонтьев) предлагают чисто семантическое обоснование — есть языки с семантической и, следовательно, формальной доминацией объекта (где и преобладает именная морфология) и с доминацией события (добавлю: а также процесса и состояния; в них преобладает глагольная морфология). Но в таком противопоставлении нет никакого объяснения, почему та или иная морфология преобладает. Несомненно, действуют некоторые причины экстралингвистического характера, связанные с менталитетом носителей языка, но это настолько плохо исследованная тема, что типологические выводы здесь делать трудно (единственное утверждение, которое можно сделать с полной вероятностью, — что миграции носителей языка и, как следствие, контакты с другими народами и языками являются одной из причин движения языковых структур и иногда смены языкового типа). Кроме этого, скорее всего, действуют и причины только структурного порядка: так, развитие сети залогов глагола тормозит развитие падежной системы имени (ср. в банту) и наоборот, и вопрос только в том, что будет развиваться раньше. При этом, если в глаголе есть согласовательные аффиксы, повторяющие семантику падежей имени, то они не мешают развитию друг друга.

В изменении аффиксальной системы с точки зрения формальной типологии есть три критические точки: становление аффиксальной системы и развитие до стабильного состояния, развитие флективности и распад аффиксальной системы.

Развитие флективности — это переход аффиксов в качественно новую стадию: если в агглютинативных языках аффиксы являли собой образования, часто неотличимые от самостоятельных (или отделяемых) частиц, то для флективного языка такое и в голову не может прийти. Причины этому — известные свойства флективности: фузия («сплавление» морфем), кумуляция (объединение несколько значений одновременно в одном аффиксе) и омосемия (или омонимия разнозначных аффиксов), которые, хоть и встречались на агглютинативной стадии, но не представляли собой принципа, основы. Подавляющее большинство аффиксов флективных языков обладают этими свойствами. Вопрос в том, как из набора агглютинативных аффиксов развивается флективный.

Наиболее правдоподобное предположение, которое может возникнуть — это частотность употребления в сочетании с принципом речевой экономии (или экономии речевых усилий): если требуется относительно часто произносить данную группу аффиксов в данной последовательности, то она становится настолько же привычной, насколько и устойчивое словосочетание (ср. рус. разг. моё день-рождение), и образует с течением времени неделимую единицу. Потом происходит опрощение, приводящее к кумулятивному аффиксу, фузия в котором возникает благодаря частотной сочетаемости с данными звуками корня (основы). Вместе это часто приводит к эффекту омосемии (аналогично с возникновением той части омонимов, которая является результатом звуковых совпадений разных по происхождению слов типа "лук").

Очевидно, флективность как стадия развития и особая языковая структура развивается только тогда, когда состав и семантика аффиксов достигает какой-то критичной точки. Эту критичную точку нужно понимать не как определённое (или даже примерное) количество аффиксов, а скорее как определённый объём парадигм внутри подсистем языка. Так, для всех флективных языков есть определённый минимум и максимум падежей в имени и категорий глагола, частотно согласование определения с определяемым (хотя не обязательно), причём в пределах флективной стадии заметно сокращение парадигм и количества категорий. Совершенно некритичными оказываются такие факторы, как общий синтаксический фон (эргативные нахские языки) и уже тем более принадлежность к определённой языковой семье (флективными оказываются часть индоевропейских и афразийских, нахские и саамский).

Общее развитие аффиксальной системы в количественном аспекте можно представить как наращивание количества аффиксов в пределах агглютинативной стадии и постепенное снижение этого количества при развитии флективности. Во флективных языках, вместе с тем, семантическая и морфологическая структура аффиксов становится на порядок сложнее, чем в агглютинативных. В свою очередь, это ведёт к ещё большей редукции парадигматики и даже к её коллапсу, т. е. развитие языка может привести к стадии полного или преимущественного аналитизма (как это можно видеть в английском, креольских или африкаанс). По всей видимости, этот процесс если не замкнутый, то спиралевидный…

Аффиксальная же структура даже при таком беглом анализе оказывается сложным образованием на пересечении морфемики, морфонологии, морфологии, семантики и синтаксиса, а также, вероятно, и массы других языковых структур.

 © Erlang, 2003–2017